Я 10 лет изучала богатых ″новых русских″. Вот что я о них теперь думаю.

Так вот кто правит Россией…

Я 10 лет изучала богатых ″новых русских″. Вот что я о них теперь думаю

Элизабет Шимпфесль — британская журналистка, которая читает лекции по социологии и политологии в Астонском университете в Бирмингеме. Основная сфера её научных интересов — элиты и социальное неравенство. С 2008 по 2017 годы Шимпфесль брала интервью у представителей 0,1% самых богатых людей России, о чём издала книгу «Богатые русские».

Вот её самые интересные выводы:

Богатые россияне считают себя культурными наследниками советской интеллигенции.

К примеру, некий Владимир «ненавидит ординарных людей, если не человечество в принципе, и делает исключение только для русской интеллигенции». Он сетует на то, что она «почти исчезла»:

«Если я и отношу себя к какой-то группе, так это к 100 или 200 людям, которых ещё можно в России назвать интеллигентами», — говорит он.

Интеллигенцию Владимир определяет как «подлинную элиту, которая никогда не торговала душой и не сотрудничала с властными структурами».

При этом диссидентов богачи презирают, считая их «недостаточно культурными».

Они уповают одновременно на «гены» и на «волю Божью».

Оказалось, что одно из самых распространённых объяснений своего успеха, которое дают российские миллиардеры, — это «хорошие гены». Другое — «воля Божья».

По их мнению, оба этих фактора делают их «избранными», возвышая над основной массой народа.

«Признать стечение обстоятельств в качестве основного фактора удачи — значило бы обесценить их версию успеха как заслуженного», — отмечает Шимпфесль.

Они не любят говорить о благотворительности.

Если западные миллионеры любят рассказывать о своих благотворительных проектах, то российские предпочитают об этом помалкивать.

«Благотворительность должна быть незаметным личным делом», — объясняет бизнесмен Сергей, который уверен, что «хорошо и этично, когда это делается для себя, но не для того, чтобы продвигать себя».

Они ностальгируют по СССР.

К удивлению Шимпфесль, многие миллиардеры, сколотившие состояние после распада Советского Союза, превозносят советскую систему. Например, Зиявудин Магомедов, родившийся в 1968 году:

«Магомедов говорит, что при советской власти у людей было всё кроме частной собственности: мир и дружба народов, превосходное всеобщее образование, стратегическое планирование и укоренившаяся привычка помогать тем, кто оказался в беде», — пишет Шимпфесль, добавляя, что он «полон решимости воспитывать детей в соответствии с этими ценностями».

Но отправляют детей учиться за границу.

Интересно, что дети вышеупомянутого Магомедова учатся в Англии и планируют поступать в американские вузы.

То же самое касается практически всей российской элиты: несмотря на показной патриотизм и любовь к советским временам, никто из них не обучает своих детей на родине.

Они не признают политкорректность.

Шимпфесль нашла среди миллионеров нескольких геев. Один из них, названный в книге Глебом, уверяет, что, как бы ни была распространена гомофобия в России, «в большом бизнесе вообще никого не интересует сексуальная ориентация». Более того, в Москве, по его словам, принадлежность к гей-сообществу «вошла в моду».

При этом защита прав меньшинства кажется Глебу чушью:

«Для того чтобы продемонстрировать свою поддержку, мои партнёры по бизнесу сделали очень глупую вещь, — рассказывает Глеб. — В центр стола со множеством флажков они поставили радужный флаг. Я велел им немедленно убрать его.

Извините, но это какая-то ерунда! Мой секретарь болеет за “Зенит”, поставьте их флажок. Иногда защита прав геев доходит до абсурда!»

Другой богатый гей, скрытый под псевдонимом Арсений, полагает, что «политкорректность подавляет интеллект, оригинальность и индивидуальность», которые якобы прекрасно развиваются в России.

Они гордятся своим сексизмом.

Идея равноправия полов встречает у российских «хозяев жизни» такое же отторжение.

«Я — сексист, — заявил 48-летний Борис на вопрос Шимпфесль, выступает ли он против прав женщин в принципе. — Сексист — это не тот, кто любит секс», — добавил он с абсолютно серьёзным лицом.

«Если бы Господь хотел, чтобы мужчины и женщины были бы одинаковы, он сделал бы их одинаковыми, — рассуждает Борис. — Но поскольку он этого не сделал, у него, очевидно, были свои причины. Поэтому у нас разные права и обязанности, нравится это кому-то или нет.

Я должен обеспечить моей семье безопасность, зарабатывать деньги, защищать их. У женщин другие обязанности, и заработок не относится к их числу».

При этом Шимпфесль отмечает, что за 5 минут до того Борис заявил, что он совершенно не религиозен.

А вот как рассуждает Леонид, которому уже перевалило за 80:

«Я знаю одну женщину, не хочу называть её имя… Очень молодая женщина, может быть, номер один в стране, очень талантливая, входит в президентское окружение. Но у неё нет семьи!

Это неправильно!»

Они уверены, что Россия во всём круче Запада.

Пережив период очарования Западом в 1990-х, российские бизнесмены разочаровались и стали истовыми патриотами.

Основатель «Вимм-Билль-Данн» Давид Якобшвили рассказывает, что очень пострадал от западных банкиров, которых называет «грабителями и жуликами»:

«Они улыбаются так, будто вы лучшие друзья, а потом предают тебя».

Инвестор по имени Александр тоже невысокого мнения о западных партнёрах:

«Многие из тех, с кем я работал, делали вид, что понимают больше, чем на самом деле».

Банкир по имени Кирилл вообще убеждён, что Москва предлагает такие возможности, которых не найти нигде больше в Европе (хотя вся его семья переехала в Германию).

31-летний сын олигарха Григорий уверен, что российская элита ближе к народу и больше заботится о нём, чем западная:

«Я знаю, о чём говорю, потому что сам вырос сначала во Франции, потом в США».

Среди героев книги есть и знаменитый телеведущий Дмитрий Киселёв, у которого одна из шести жён была англичанкой. Он отзывается о ней так:

«Когда я говорил “красный” и она говорила “красный”, мы имели в виду совершенно разные цвета. Для неё “быстро” значило одно, для меня — совершенно другое».

Его старший сын учился во второй по стоимости обучения школе Британии, и Киселёв «об этом очень пожалел». Сын Киселёва остался недоволен, потому что очень страдал от «строгой дисциплины»:

«Он чувствовал себя так, будто служит в армии. Он был очень счастлив, когда вернулся, и сказал: “Теперь я снова в свободной стране”».

Богатые россияне не очень отличаются от бедных.

Шимпфесль сделала одно любопытное открытие — менталитет самого богатого российского класса не очень отличается от результатов соцопросов:

«Приверженность свободному капитализму сочетается с верой в сильное государство, атеизм — с религиозностью, социал-дарвинизм 1990-х — с путинским патернализмом, восхищение пиночетовской диктатурой — с продвижением демократических ценностей, космополитизм образа жизни — с патриотизмом военного свойства, модернизм — с традиционализмом».

Шимпфесль считает, что олигархи стали «доминантным классом», то есть таким, для которого «помимо экономического превосходства, характерна экономическая и социальная гегемония и способность навязывать обществу собственные представления».

Один из её собеседников по имени Пётр формулирует это так:

«Высокий уровень, которого я достиг, не только даёт мне доступ к комфорту и роскоши, но и позволяет давать им адекватную оценку».

Выходит, что между богатейшими и беднейшими слоями российского населения нет никакого «разрыва», кроме имущественного. Став богатым и влиятельным, средний россиянин не только сохраняет прежние взгляды, но и начинает транслировать их в общество.

А те, кто не вписывается в эту матрицу, либо эмигрируют (Гусинский, Березовский, Дуров, Чичваркин), либо попадают за решётку (Ходорковский, Магнитский, Лебедев)…

А что вы думаете об этом?

Я 10 лет изучала богатых ″новых русских″. Вот что я о них теперь думаю.